Костя Логинво

приходите завтра в Мел кто хочет

http://www.lookatme.ru/cities/moscow/events/67852/

ожидается арт

собаки:

Первая часть



В фаерфоксе тормозит, не смотрите в фаерфоксе. Везде в других, кажется, не тормозит. Салют.

А вот та же стилистика, только из Лондона (нашел старую фоточку):




Сон разума рождает чудовищ (или не чудовищ).

На должности дизайнера (составителя объявлений) в Литературном Институте состоит Гений (никакой иронии):



Как говорится, сдохну, а лучше не сделаю.

Мой концепт флешового видеоплеера:



Это первый вариант. Под катом второй -

( еще лучше )

Добавлять кнопки управления в тулбар было бы совсем круто, но и без них сойдет: плэй и стоп пусть происходят по клику в любое место экрана.

А разгадка одна: скроллбары - это дополнительные измерения. В этом можно убедиться, например, по адресу kostyaloginov.com - цветовая модель Hue Saturation Brightness (который на самом деле Lightness) представляет собой цилиндр или конус или шар (потому что Hue измеряется в градусах), однако же прекрасно умещается в адобовский колорпикер или в окошко браузера - с одним скролбаром.




С людьми, которые понимают, что будет, если добавить в мой плеер второй скролбар, я бы с удовольствием посотрудничал - for arts sake.



И в заключение

В фильме "Преступление и наказание" самый прекрасный персонаж:






Я не про Раскольникова

http://www.pillows.ru/

)

1

Юность, как правило, мало чего боится. Но Оля, хоть и была юна, - боялась. В свои тринадцать лет больше всего на свете она боялась переходить через Кутузовский проспект. И хотя переход был подземный, ей казалось, что проще перебежать поверху, и вот почему: на той стороне находилась школа, станция метро, крупный магазин, на той стороне были жизнь, движение, счастье; а в переходе был охранник: настоящий огромный жуткий охранник, обросший щетиной, какая только у охранников и бывает, в грязной пропитанной потом униформе, коротко стриженый с редкой челкой, с тупым маслянистым взглядом на грубом, будто из трухлявого дерева вырезанном лице, он всегда был там, днем, вечером, утром и ночью, стоял, лениво переводя взгляд с одного робко жавшегося к стенам прохожего на другого, будто выбирая жертву, так внимательно он вглядывался в каждого, кому не повезло вступить в его владения. Как хищное животные, нутром чуя страх в затаившейся жертве, упивается этим страхом перед тем, как броситься на нее, так и наш охранник впивался взглядом в какого-нибудь бедолагу, и ледяной страх будто бы душил несчастного, пока ватные ноги несли его через бесконечные пятьдесят метров перехода. Главное было не стать жертвой. Люди шли, не зная, куда себя деть, втянув голову в плечи, сунув руки в карманы и смотря себе под ноги.

Наша Оля пуще смерти боялась злого охранника, и, может быть, именно страх этого страха помог ей найти выход. Маленькая Оля нашла его в алкоголе. Каждый раз утром, перед выходом из школы, когда отец уже был на работе (Оля росла без матери), она наливала в красивую металлическую фляжку триста грамм Шуваловского коньяку. Подходя к переходу, она останавливалась, вдыхала холодный московский воздух с горьким привкусом машинных выхлопов, и, зябко поеживаясь, откручивала блестящую металлическую крышку. Задумчиво перебирая ее в руке, она, несколько оглядываясь, подносила фляжку ко рту и делала первый, как могло показаться, нерешительный глоток. Она пробовала. Терпкий напиток приятно обжигал горло. Через секунду она опрокидывала фляжку, и в один присест уничтожала оставшиеся двести семьдесят граммов. Теперь она больше не боялась. Уверенно входя в переход, она останавливалась и обводила его взглядом, начиная с терминала оплаты и заканчивая ларьком с футболками. В бой! Она шла. Она вспоминала себя уже около школы, или станции метро, или магазина, со сладким вкусом победы на горячих обветрившихся губах. Она улыбалась.

Но день спешил смениться ночью, и надо было возвращаться. Оля не терялась. Вот что она предпринимала: кончив все дела, заходила в магазин и покупала четвертинку "Пшеничной". Выпив ее целиком - для этого надо было сделать несколько длинных глотков - и занюхав прядью своих красивых светлых волос, Оля, немного подумав (она всегда раздумывала в этот момент), возвращалась в тот же магазин и брала бутылочку светлого пивка за двадцать шесть рублей. Мелочь со сдачи она не брала. Полирнув пивком, она - ее щеки уже слегка розовели - спускалась в переход, неизменно смотря прямо перед собой. Боковым зрением она видели то впечатление, которое она производила на охранника. Оля не могла в точности различить выражение его отвратительного лица, но чувствовала, что они - на равных, и охранник чувствовал то же самое плюс kind of почтительный страх. Он не мог напасть.

Наступала ночь, светало, занимался день, темнело и снова наступала ночь - Оля жила в привычном для нее ритме каждодневной борьбы со страхом. Так было все время - сначала триста граммов коньяка, потом - вечером - двести пятьдесят водки и пол-литра пива. Шли годы.

2

Шли годы, ничего не менялось. Сорокашестилетняя Ольга Игоревна Девочка привычно шагала к переходу, доставая из-под светло-серого кашпо манто потертую фляжку. Вдруг она увидела ее - маленькую Антонину. Та робко жалась к перилам, не находя в себе сил спуститься дальше второй ступеньки. Ольга сразу все поняла.

Подойдя, она протянула ей фляжку и посмотрела в ее большие голубые как небушко глаза. Саша почувствовала своей рукой холодную тяжесть полной железной фляжки и ловко, будто не в первый раз, сняла крышку и залпом влила в себя весь коньяк. Облизнувшись, она поблагодарила Олю - так просто и сказала: "Спасибо!" - и, чуть запнувшись, нырнула под мрачные своды сооружения для безопасного пересечения пешеходами транспортных магистралей. Проводив ее глазами, Ольга вздохнула. Трудно сказать, о чем она думала в тот момент. То ли о своей молодости, прошедшей в непрерывной борьбе с темной стороной своего я, то ли о своем настоящем, в котором она была твердо уверена, то ли... Нет, о будущем она не думала.

Первый раз трезвая, Оля вошла в переход. Охранника там не было.

--


Ярик Стригой, Костя Брамин в рамках т/о "Ожоги, отравления, обморожения"

Вот это, наверху, - обложка книги, которую я и Ярик Шпильман написали в рамках творческого объединения "Ожоги, отравления, обморожения". Она называется "Так говорил Шикльгрубер". Книга, фактически, для всях и для каждого. Если коротко, то the book is a dense and esoteric treatise on philosophy and morality, featuring as protagonist a fictionalized Schicklgruber. Книга на русском. Я сам очень люблю ее читать: она помогает мне жить, если вы понимаете, о чем я. Ее можно скачать в эгалитарном формате rtf, потому что мы ее еще не сверстали. И не сверстаем, потому что вхуй нам это всралось.

Приятного читения.
Ваш Дедушка.